В одной из запечатлённых на плёнку бесед с режиссёром Вернер Херцог высказал следующие мысли об отношениях природы и человека:
Когда мы бросаем вызов самой природе, она защищается. Она просто защищается. И ничего больше. И это грандиозно. И нам надо принять то, что она намного сильнее нас. Кински обычно говорит, что здесь присутствует эротическое начало. Я не вижу здесь ничего эротического. Я вижу, как здесь все наполно бесстыдством. Здесь природа гнусна и низменна. Я скорее вижу блуд и удушье, тесноту и борьбу за выживание, и рост, и гниение. И, конечно, большое страдание. Все вокруг нас пропитано страданием. Здесь страдают деревья. Здесь страдают птицы. Я не думаю, что они поют. Они кричат от боли. Это — незавершенная земля. Она является все ещё доисторической. Чего здесь не хватает, так это — динозавров. Как будто тяжелое проклятье лежит на этой земле. И тот, кто слишком приблизится к ней, получит свою порцию этого проклятия. Так что мы, со всем тем, что делаем здесь, прокляты. Эту землю, Бог если он существует, создал в гневе. Это единственная земля, где творение не закончено. Внимательно осмотритесь вокруг… здесь присутствует некая гармония, но это гармония тотального коллективного убийства. И мы по отношению ко всей этой ярко выраженной мерзости, низменности и бесстыдству всех этих джунглей, мы по сравнению со всем этим звучим чудовищным диссонансом. Мы звучим как невнятные, обрывочные предложения из глупого провинциального романа — дешевого романа. Нам надо смириться перед всем этим чрезмерным страданием, чрезмерным блудом, чрезмерным ростом и чрезмерным беспорядком. Даже звезды на небе здесь в беспорядке. Во вселенной нет никакой гармонии. Нам надо принять эту мысль, что никакой гармонии на самом деле не существует. Мы сами придумали её.
Когда мы бросаем вызов самой природе, она защищается. Она просто защищается. И ничего больше. И это грандиозно. И нам надо принять то, что она намного сильнее нас. Кински обычно говорит, что здесь присутствует эротическое начало. Я не вижу здесь ничего эротического. Я вижу, как здесь все наполно бесстыдством. Здесь природа гнусна и низменна. Я скорее вижу блуд и удушье, тесноту и борьбу за выживание, и рост, и гниение. И, конечно, большое страдание. Все вокруг нас пропитано страданием. Здесь страдают деревья. Здесь страдают птицы. Я не думаю, что они поют. Они кричат от боли. Это — незавершенная земля. Она является все ещё доисторической. Чего здесь не хватает, так это — динозавров. Как будто тяжелое проклятье лежит на этой земле. И тот, кто слишком приблизится к ней, получит свою порцию этого проклятия. Так что мы, со всем тем, что делаем здесь, прокляты. Эту землю, Бог если он существует, создал в гневе. Это единственная земля, где творение не закончено. Внимательно осмотритесь вокруг… здесь присутствует некая гармония, но это гармония тотального коллективного убийства. И мы по отношению ко всей этой ярко выраженной мерзости, низменности и бесстыдству всех этих джунглей, мы по сравнению со всем этим звучим чудовищным диссонансом. Мы звучим как невнятные, обрывочные предложения из глупого провинциального романа — дешевого романа. Нам надо смириться перед всем этим чрезмерным страданием, чрезмерным блудом, чрезмерным ростом и чрезмерным беспорядком. Даже звезды на небе здесь в беспорядке. Во вселенной нет никакой гармонии. Нам надо принять эту мысль, что никакой гармонии на самом деле не существует. Мы сами придумали её.